Призрачная деревня Каякой

Первое, что бросается в глаза, — это полное отсутствие звука. Над вами возвышается целый склон холма, застроенный каменными домами — сотни домов, улица за улицей, — и ни у одного нет крыши. Оконные проемы обрамляют квадраты голубого неба. Фиговые деревья растут из старых кухонь. Где-то на склоне тихо стучит козий колокольчик, и ветер проникает в пустые дверные проемы. Кажется, будто город затаил дыхание, и в каком-то смысле так оно и есть.

Это Каякой, и большую часть своей истории он назывался Левисси. Это был оживленный греческий православный город ремесленников, торговцев и земледельцев — дом для тысяч людей. Они строили свои каменные дома на сухом склоне холма, оставляя плодородную долину внизу для полей. Их соседи-мусульмане из Турции обрабатывали эту долину, и, по большинству свидетельств, две общины жили бок о бок, обмениваясь товарами, рабочей силой и праздничными сладостями.

Затем наступил 1923 год. После многолетней войны между Грецией и Турцией две страны подписали в Лозанне соглашение, которое предусматривало масштабный обмен населением. Православных христиан из Турции отправили в Грецию. Мусульман из Греции отправили в Турцию. Около двух миллионов человек лишились своих домов по договору, будучи разделены по религиозному признаку, а не по языку или выбору. Жители Левисси — многие из которых говорили по-турецки — были отправлены в страну, которую большинство из них никогда не видели.

Мусульманским семьям, прибывшим из Греции, предложили пустующие дома. Большинство не остались. Это были фермеры, и сухой холмистый городок без собственных полей им совсем не подходил. Некоторые также чувствовали себя некомфортно, живя среди заброшенных комнат другой общины. Семья за семьей они переезжали в долину или вовсе уезжали. Город опустел во второй раз — на этот раз навсегда.

Погода сделала свое дело. Деревянные балки крыш сгнили или были унесены для строительства других зданий, а после того, как крыши рухнули, внутрь проникла дождевая вода. В 1957 году сильное землетрясение обрушилось на регион Фетхие и еще больше расшатало хрупкие стены. Сегодня от города остался лишь остов — несколько сотен каменных руин, две большие церкви, часовни, площадь с фонтаном и школы, все под открытым небом.

Не спеша прогуляйтесь по старым улочкам. Брусчатка отполирована до гладкости от многовекового хождения. Рядом почти с каждым домом вы увидите оштукатуренный каменный резервуар — цистерну. В городе было мало водопровода, поэтому каждая семья собирала зимнюю дождевую воду с крыши и хранила ее на засушливые месяцы. Цистерны сохранились лучше, чем дома. В некоторых до сих пор остается темная вода после дождя, спустя десятилетия после того, как последние владельцы покинули город.

Загляните в разрушенные часовни, и вы все еще сможете увидеть цвет. К стенам прилипли пятна расписной штукатурки — выцветшие синие, охристые и красные оттенки вокруг ниш и арок. В большей из церквей, расположенных ближе к нижнему склону, сохранился пол двора, выложенный черной и белой галькой, выложенной вручную в определенные узоры. Пожалуйста, обходите такие полы, а не пересекайте их. Они пережили столетие запустения и заслуживают того, чтобы их сохранили еще несколько.

Местные гиды любят указывать на расположение домов — они ступенчато поднимаются по склону, так что ни один дом не загораживает свет или вид на тот, что находится позади. Было ли это письменным правилом или просто проявлением вежливости, никто не может доказать. Местные жители рассказывают об этом как о истории о том, как когда-то соседи думали друг о друге. Стоя на этих ступенчатых улицах, в это можно поверить.

Каякой завоевал читателей далеко за пределами Турции. Писатель Луи де Берньер бродил по этим руинам и создал свой роман «Птицы без крыльев» вокруг вымышленного города, созданного по образцу Левисси — его дружба, войны и опустение. И каждый год потомки изгнанных семей приезжают сюда из Греции, идя по улочкам, которые их бабушки и дедушки описывали по памяти. Некоторые несут старые фотографии, сопоставляя дверные проемы с лицами.

Сегодня это место управляется как музей под открытым небом, и билет можно купить в кассе у входа. Тропы неровные, рыхлые и каменистые, поэтому наденьте удобную обувь и не спешите. С верхних улиц открывается вид на долину — фермерские дома с красными крышами, сады и сосновые хребты. Для тех, у кого есть вода, свет и силы, проложена обозначенная пешеходная тропа, ведущая через холмы к Олюденизу.

На равнине под руинами жизнь продолжается. Здесь есть фермерские рестораны в тени виноградных лоз, лошади на пастбищах и ларьки, продающие блины и гранатовый сок. Контраст — вот что главное. Один Каякой по-прежнему готовит еду, спорит и собирает урожай. Другой стоит над ним, молча, напоминая о том, как быстро подписание договора может превратить город в памятник.

Выделите себе больше времени, чем, кажется, просят руины. Город вознаграждает неспешные прогулки — дверной проем, обрамляющий долину, лестница, ведущая в никуда, печь для выпечки хлеба, встроенная в стену. Весной склоны покрываются маками и диким фенхелем, а осенью камень тепло светится в слабом свете. Летние полдни жаркие и открытые, поэтому возьмите с собой воду и шляпу. Обращайте внимание на мелкие детали по пути: заржавевшие железные петли, выточенные пороги, следы инструментов на дверных косяках, стрижи, гнездящиеся в щелях стен. Каждый дом повторяет одну и ту же тихую истину — его построили настоящие руки, камень за камнем.

Перед тем как уйти, постойте в одном пустом доме и уделите ему целую минуту. Обратите внимание на камин, почерневший от обедов, которые никто не помнит, и на нишу, где когда-то стояла икона или лампа. Сто лет назад в этой комнате звучали голоса на двух языках. Людей выгнали, но комната все еще здесь, все еще ждет, все еще обычная. История редко ощущается так близко к сердцу — кухня одной семьи за раз.